?

Log in

Сегодня 110 лет К. С. Льюису - MATER DEI, TYRANNUM EXPELLE!

Nov. 29th, 2008

01:14 pm - Сегодня 110 лет К. С. Льюису

Previous Entry Share Next Entry

Аллегория любви
 
Для нас само собой разумеется, что в распоряжении писателя, кроме реального мира и мира его религии, ещё и третий мир, мир мифа и вымысла. Возможное; чудесное, принятое как факт; чудесное, заведомо вымышленное, – вот три элемента из арсенала постромантического поэта; вот три слова, сказать которые суждено Спенсеру, Шекспиру и Мильтону. Лондон и Уорик, рай и ад, царство фей и остров Просперо имеют свои законы и свою поэзию. Однако это тройное наследие – позднее завоевание. Вернитесь к началу любой из литератур, и вы его не найдёте. В начале единственными чудесами были чудеса, принятые как факт. Поэт распоряжался только двумя из трёх миров. Когда час пробил, в мастерскую поэта потихоньку прокрался третий мир, но случилось это по какой-то случайности. Старых богов, когда их перестали воспринимать как богов, с лёгкостью можно было запретить как бесов; это и случилось, принеся неисчислимый вред, в истории англо-саксонской поэзии. Лишь их аллегорическая роль, подготовленная медленным развитием внутри самого язычества, спасла их, словно временная гробница, до дня, когда они могли вновь проснуться в красоте признанного мифа, и подарила Европе нового времени «третий мир» романтической мечты. Они проснулись иными и дали поэзии то, чем она едва ли обладала прежде. Удостоверимся окончательно в совершившейся перемене. Боги (я, конечно, включаю в это наименование всю «область волшебного вымысла», берущую, косвенным образом, от них своё начало) не были для язычества тем, чем стали для нас. В античной поэзии мы слышим о множестве богов, которых почитают, боятся или ненавидят, даже если выставляют на посмешище. Но чисто эстетическое созерцание их вечности, их удалённости, их мира, созерцание ради созерцания, необычайно редко. Я думаю, есть лишь одно такое место у Гомера и лишь один отклик на него у Лукреция. Но Лукреций был атеистом, именно поэтому он видит красоту богов. Сам он в другом месте коснулся этой тайны: religio – то, что скрывает их. Никакая религия, пока у неё есть сторонники, не способна на такой род красоты, какую мы находим в богах Тициана, Боттичелли или наших поэтов-романтиков. До сих пор невозможно создать такую поэзию из христианского рая и ада. Богов надо, как тогда, очистить от веры в них; с них надо отчистить малейший налёт жертвы, настойчивой заинтересованности, личной молитвы, прежде чем они явятся во всём своём блеске в качестве вымысла. Чтобы поэзия могла во всю ширь раскинуть свои крылья, помимо живой религии необходимо чудесное, осознающее себя мифом. Для того чтобы оно явилось, прежнее чудо, принимавшееся как реальность, надо отложить в сторону; оно не умрёт, а впадёт в спячку, дожидаясь своего часа. Чудо не сберечь, если мы позволим ему погибнуть, – тогда воображение обеднеет. Такое убежище обеспечила богам аллегория. Может показаться, что аллегория погубила их; да - но погубила так, как губит сеятель. Ведь боги, как и другие творения, не оживут, если не умрут.
 

Предисловие к "Потерянному Раю"
 
Стремление к простоте - явление пóзднее и искусственное. Сегодня нам могут нравиться танцы, едва отличимые от прогулочного шага, и стихи, звучащие, как непринуждённая речь. Наши предки нас бы не поняли. Им нравились танцы, которые на самом деле были танцами, наряды, нисколько не похожие на рабочую одежду, праздники, которые нельзя было бы спутать с обычным обедом, и стихи, самым беззастенчивым образом объявлявшие себя стихами. Зачем нужен вдохновлённый Музой поэт, если он рассказывает свои истории точно так же, как могли бы рассказать вы или я? Мы увидим, что эти два условия вместе взятые необходимо требуют поэтического языка, языка, привычного, потому что он одинаков в любой части любой поэмы, но в то же время непривычного, потому что на нём не говорят в жизни. В качестве параллели из совсем другой области можно вспомнить рождественскую индейку и пудинг: они никого не удивляют, но всякому ясно, что это – не обычное застолье. Другая параллель - язык богослужения. Те, кто ходит в церковь регулярно, не находят в службе ничего неожиданного, большую её часть они знают наизусть; но язык этот - иной. Эпический язык, рождественское застолье, литургия - всё это примеры ритуала, то есть чего­то существующего намеренно в стороне от ежедневного обихода, но в своей сфере совершенно обычного. Таким образом, ритуальный элемент, который не нравится некоторым в поэзии Мильтона, изначально является составляющей частью эпоса. Его роль у Мильтона мы рассмотрим позже; тем же, кому не по душе ритуал как таковой, ритуал во всяких и всяческих сферах жизни, - тем, быть может, стоит ещё раз серьёзно над этим поразмыслить. Это образец, наложенный на простую текучесть наших чувств разумом и волей, который делает наслаждения менее мимолётными, а скорби более выносимыми. Он вверяет власти мудрого обычая задачу, решить которую не под силу человеку с его стихийной сменой настроений: быть весёлым или собранным, беспечным или почтительным тогда, когда мы на это решаемся, – а не отдает её на волю случая.

(...)

Почти всё, что мы знаем о Мильтоне, подготавливает нас к тому, что идея иерархии воздействует на его воображение не меньше, чем на сознание, и, возможно, достигает сознания главным образом через воображение. Мильтон – аккуратный, элегантный джентльмен, «барышня из колледжа Христова»; утончённый человек, расхаживающий по ухоженному саду. Это филолог-буквоед, фехтовальщик, музыкант с особенным пристрастием к фуге. Во всём, что его по-настоящему заботит, он требует порядка, соразмерности, меры и надзора. В поэзии он почитает вершиной уместность (decorum). В политических предпочтениях он менее всего походит на демократа - это республиканец аристократического толка, считающий, что «ничто столь не согласно с порядком природы или с интересами человечества, как то, что меньший должен уступать большему, но не численно, а по мудрости и добродетели» (Defensio secunda). Паря вдали от сферы политики, он пишет: «Конечно, дисциплина не есть только устранение беспорядка, она (если вещам божественным возможно придать какой либо видимый облик) – сам видимый облик и образ добродетели, в котором она в своём шествовании не только являет взору правильные движения своей небесной поступи, но также даёт гармонии своего голоса быть различимой для смертного слуха. Что там, сами ангелы, в которых нет оснований предполагать какого-либо беспорядка, – как описывает апостол, видевший это, сам будучи восхищен, – распределены и расчислены по своим горним княжествам и царствам, согласно властным повелениям самого Бога, разосланным по пространным областям неба. Также и райское сообщество блаженных, хотя оно и совершенно, всё же не лишено дисциплины, чья золотая трость размечает каждую пядь и дарует меру всем пределам Нового Иерусалима». Заметим, чем он это обосновывает. Дело не в том, что даже спасённые души по прежнему останутся ограниченными, и не в том, что устранение дисциплины - некая особая привилегия, слишком высокая для тварных существ. Нет; дисциплина будет существовать на Небесах, «чтобы наше блаженство могло обращаться тысячью граней славы и восторга, и силою особого рода чудного равновесия быть неподвижной планетой радости и счастья» (Reason of Church Government I, I). Иными словами, дисциплина остаётся, чтобы мы могли быть «упорядоченными, тогда как на вид весьма беспорядочны». Тем, для кого такое представление лишено смысла, не стоит тратить время, пытаясь получить удовольствие от чтения Мильтона. Ведь это, быть может, главный парадокс его зрения. Только строгий образец, так глубоко сокрытый в танце, что поверхностные наблюдатели не могут разглядеть его, придаёт красоту необузданным и свободным движениям, точно так же как десятисложный размер умеряет вольности и неровности мильтоновского стиха, делая его красивым. Блаженная душа подобна планете - блуждающей звезде, постоянной (как говорят астрономы) в самом своём блуждании; она совершенно непредсказуема и всё же постоянна в своей непредсказуемости. Небесная игра рождается в согласно звучащем оркестре; благодаря правилам учтивости совершенство достижимо, а свобода возможна. Свободное от греха мироздание есть Торжественная Игра; а хорошей игры не бывает без правил. И раз этот отрывок должен раз навсегда решить вопрос, любил ли Мильтон принцип иерархии, он должен положить конец и воображаемому спору между поэзией и этикой, который наши современники, к несчастью, так часто вычитывают у больших поэтов. На самом деле между ними нет различия. Созерцание «облика добродетели» воспламеняет всего человека целиком. Забыв об этом, мы не поймём ни «Кома» или «Потерянный Рай», ни «Королеву фей» или «Аркадию», ни даже саму «Божественную комедию». Мы будем в постоянной опасности, рискуя предположить, будто поэт насаждает правила, тогда как на самом деле он зачарован совершенством. 


Отброшенный образ

Выйдите из дому звездной ночью и прогуляйтесь полчаса, постаравшись увидеть небо в категориях старой космологии. Помните о том, что Верх и Низ для вас понятия абсолютные. Земля — это действительно центр, действительно самое низкое место; откуда бы вы ни двигались к земле, это всегда движение вниз. Современный человек привык считать звезды страшно далекими. Однако расстояние следует теперь заменить той весьма специфической и гораздо менее абстрактной его разновидностью, которую мы зовем высотой и которая тут же приводит в действие наши нервы и мускулы. Средневековая Модель вращается. И то, что высота звезд в средневековой астрономии очень мала в сравнении с их удаленностью в астрономии сегодняшней, оказывается, совсем не так важно. Для разума и воображения десять миллионов или тысяча миллионов миль — более или менее все равно. То и другое можно осмыслить (иначе говоря, мы можем решать задачки с тем или другим числом), но ни того ни другого нельзя себе представить; и чем более мы наделены воображением, тем лучше мы это поймем. По-настоящему важное различие состоит в том, что вселенная средневекового человека, будучи невообразимо обширной, имела в то же время очень определенные границы. И одним из неожиданных следствий этого было то, что малость земли становилась виднее. Земля нашей вселенной, несомненно, мала; но таковы же и галактики, да все, что угодно, — что же из того? Средние века никогда не теряли из виду абсолютную основу для сравнения. Самая дальняя сфера, Дантова maggior corpo, была определенно самым большим из всего существующего. Тем самым определение «маленькая» в применении к Земле обретало куда более абсолютное значение. В то же время, поскольку вселенная Средних веков конечна, она имеет форму, форму совершенной сферы, заключающей в себе приведенное в порядок многообразие. Смотреть на ночное небо глазами современного человека все равно, что смотреть на море, теряющееся в туманной дали, или озираться по сторонам в лесной чаще — всюду деревья и ни малейшего намека на линию горизонта. Но обращение взгляда вверх, на возвышающуюся средневековую вселенную, гораздо больше напоминает созерцание величественного здания. «Пространство» современной астрономии может внушать страх, приводить в замешательство или навевать неясные грезы; сферы наших предков дарят нам предмет созерцания, на котором может упокоиться ум, подавляющий своим величием, но дарующий отраду своей гармонией. 

(Перевод под редакцией Н. Л. Трауберг, дай Бог ей здоровья.)

Прохожий, помолись над этими строками за издание книжек!

Comments:

[User Picture]
From:mka
Date:November 29th, 2008 11:59 am (UTC)
(Link)
Бог в помощь!
(Reply) (Thread)
[User Picture]
From:_romul_ka
Date:November 29th, 2008 07:22 pm (UTC)
(Link)
Хочу помолиться над изданиями этих книжек за эти строки
(Reply) (Thread)
[User Picture]
From:badylarka
Date:November 29th, 2008 07:50 pm (UTC)
(Link)
+ аминь
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]
From:mingqi
Date:November 30th, 2008 02:23 pm (UTC)
(Link)
В твёрдой обложке и на хорошей бумаге.
(Reply) (Thread)
[User Picture]
From:leptoptilus
Date:November 30th, 2008 10:43 pm (UTC)
(Link)
Спасибо, мне тоже нравится :)

Я хочу в твердой. А вот Мышь считает хорошим тоном издавать в мягкой.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]
From:menix
Date:December 7th, 2009 08:58 pm (UTC)
(Link)
в мягкой дешевле. дай Бог хоть в какой.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]
From:v782
Date:December 4th, 2008 11:21 pm (UTC)
(Link)
Стоп. Получается это было типа к первому мая?
(Reply) (Thread)
[User Picture]
From:leptoptilus
Date:December 4th, 2008 11:26 pm (UTC)
(Link)
Нет. Это случайно получилось. Я как-то даже забыл о юбилее.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]
From:mikhail_bar
Date:June 1st, 2012 08:06 pm (UTC)
(Link)
издавать так с музыкой:)
т.е. в хорошем качестве,твердый переплет,
бумага хорошая.
Ибо: любящий Л. - купит, а не любящий не купит в любом качестве.
(Reply) (Thread)
[User Picture]
From:leptoptilus
Date:June 1st, 2012 08:11 pm (UTC)
(Link)
да, я тоже так думаю. потому и жду подходящего издателя уже 10 лет )
как мне передать вам книжку?
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]
From:mikhail_bar
Date:June 1st, 2012 09:39 pm (UTC)
(Link)
к сожалению не успеваю, уезжаю к понту.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]
From:fat_crocodile
Date:September 28th, 2014 09:42 am (UTC)
(Link)
Скажите, я правильно понял, что с изданием пока ничего не получилось и даже просто почитать нигде нельзя?
(Reply) (Thread)
[User Picture]
From:leptoptilus
Date:September 28th, 2014 12:11 pm (UTC)
(Link)
Есть некоторая вероятность, что книжка выйдет в ноябре-декабре. Во всяком случае, верстка вычитана корректором, и я сейчас составляю указатель.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]
From:fat_crocodile
Date:September 28th, 2014 12:33 pm (UTC)
(Link)
С ума сойти, ну значит буду ждать. Очень рад.
(Reply) (Parent) (Thread)