Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Leptoptilus crumeniferus

Крылья

Рядом с Тверской есть переулок, если идти дворами от Чеховской в Косьму, то вот быстрее всего по нему. У него даже названия нет, кажется, там все дома по Тверской считаются. Давно хотел про него написать, все как-то времени не находилось.

Михаил всегда знал про крылья. В детстве все знают о чем-то подобном, и у каждого есть какие-нибудь да крылья. В какой-то момент, уже подростком, он вдруг отчетливо понял, что его сверстники ни о чем подобном не подозревают, и был потрясен. Некоторое время он нарочно бравировал рассказами направо и налево, зная что их сочтут странной шуткой или обманом, а потом перестал, как отрезало. И знание о том, что о таком не говорят стало таким же привычным и естественным – и угнездилось глубоко внутри как сокровенная и согревающая тайна.

Он откуда-то знал, сам не мог бы сказать откуда, что до совершеннолетия крылья не работают, и полететь невозможно. Именно это «можно» собственно и знаменовало для него совершеннолетие. Когда именно оно наступало, он точно не знал, а спросить было не у кого, и он решил, что, поскольку речь в этом случае идет о чем-то точно не казенно-государственном, впроде выдачи паспорта, то ориентироваться нужно скорее на международные нормы – а значит, пробовать можно было начиная с двадцати одного. Но выпускные классы школы и институт были настолько полны событий, переживаний, вдохновений и разочарований, они захватывали настолько целиком и не оставляли места ни для чего другого, стремительно обрушивались на голову и так же стремительно проходили, что к наступлению заветного возраста знание о крыльях было плотно утрамбовано под этим настом, и не напоминало о себе.

Collapse )
Leptoptilus crumeniferus

С днем защиты детей!



Дитя с безоблачным челом
И удивленным взглядом,
Пусть изменилось все кругом
И мы с тобой не рядом,
Пусть годы разлучили нас,
Прими в подарок мой рассказ.

Collapse )
Leptoptilus crumeniferus

(no subject)

Речь идет о ... серьезнейшем изменении в религиозной сфере: о де-христианизации... Я уже говорил, что это изменение серьезнее, чем то, что пережила Европа при своем крещении. Новоявленные пророки в газетах и на трибунах наперебой предостерегают нас от опасности «вновь погрязнуть в язычестве». Ей-богу, было бы даже забавно посмотреть, как какой-нибудь будущий премьер-министр попытается заколоть упитанного белоснежного тельца на Вестминстерском холме. Но ни на что подобное нам рассчитывать не приходится. За этими пустыми пророчествами – если они вызваны не просто путаницей в головах – кроется заблуждение, будто история способна обратиться вспять; будто Европа может выйти из христианства «через ту же дверь, через которую вошла», и оказаться при этом там же, где она была первоначально. На самом деле, все иначе. Пост-христианский человек вовсе не язычник; точно также можно было бы ожидать, что при разводе женщина возвращает себе девственность. Пост-христианство оказывается отсечено от христианского прошлого, и уж подавно – от прошлого языческого.
                                                                                                                                                          К.С.Льюис, De Descriptione Temporum (1954)


Сегодня у младшеклассников в Лизкиной школе не было занятий, масленица. Хороводы, пляски, гуляния, лошадки и, конечно, сжигание идолища на школьном дворе. Нет, все было отлично, праздник удался. (Я заведовал аттракционом по бросанию обручей. За попадание полагался жетон, накоторый пожно было купить блинов, чаю, или круг на пони. Когда жетончики кончились, ко мне подошел шкет класса из второго или третьего и вручил пачку выигранных жетонов "Пусть дети еще повеселятся!") И все же, уж на что я протестант восточного обряда (с) и проч, но даже мои либеральные поджилки несколько сотряслись, когда под сгорающей Масленицей обозначился остов в виде креста. Мои малорелигиозные дети тоже отреагировали мгновенно. Лиза, как девочка с воспитанными чувствами, просто сказала: "Ой, папа, смотри -- крест". А Саня долго интересовался, почему Масленицу сожгли на кресте, на котором убили Христа. Так что пост-христианство штука непростая, действительно.
Leptoptilus crumeniferus

(no subject)

Когда заканчивается хорошая книга, достаточно хорошая, чтобы вырвать тебя из обычного течения жизни, всегда жалко возвращаться к повседневным делам, просыпаться, прощаться со сном. (В институте, читая "Иосифа и его братьев", я несколько дней прогуливал занятия, и моя учительница греческого спросила меня, когда я появился: Что с вами было, Вы влюбились или зачитались? Мои объяснения были приняты не слишком сочувственно - по части Манна - но вполне благосклонно.) Я чувствую себя виноватым в таких случаях - забылся, бросил важные дела, прогулял. Все время вспоминаю рассказы про недоумерших, которым очень не хотелось возвращаться из корридора, но или стремно, или дети, или дела. Но почему не хочется просыпаться, разве после встречи с прекрасным не должно, наоборот, с новой силой хотеться жить и действовать? Это у всех так? Или это от человека зависит: один, встретив Бога, уходит в пустыню, другой на проповедь?
Leptoptilus crumeniferus

Пятничныя улитге VI

Внимание, внимание! Впервые в истории нашей рубрики! Сегодня у нас только один выпуск! Зато какой!
Матерые юзеры, нечасто снисходящие до работы на заказ и вообще до таких глупостей, как, к примеру, улитки, прислали нам свои творения. Надеюсь, вы понимаете, насколько уникально то, что вы сейчас увидите.



Collapse )
Leptoptilus crumeniferus

Сегодня день рождения НЛТ


Наполовину полон...
(Послесловие к "Поллианне" Э. Поттер)

Можно ли описать, как важна сейчас игра Поллианны? Вот, дети читают “Властелина колец”, и во второй книге, “Две твердыни”, есть Денетор, отец Боромира и Фарамира. Городу грозит опасность, а старый правитель просто отказывается жить; подданные же, теряя немало времени, помогают ему умереть (как это было, лучше прочитать в замечательной саге). Хуже того — они теряют мужество, и совсем бы отчаялись, но мудрец Гендальф идет к воротам, видит страшное воинство — и слышит, наконец, освобождающий крик петуха.

Что ни день, вспоминаешь Денетора. Как раньше раздраженно отмахивались, когда ты просто жить не мог в нашей былой душегубке, так теперь ни за что не разрешат ни радоваться, ни надеяться. Альберт Швейцер когда-то назвал это, если не ошибаюсь, массовым оптимизмом и массовым пессимизмом.

Collapse )
Leptoptilus crumeniferus

К феноменологии раскола

Меня с детства очень печалила история алмаза Куллинан. Самого большого из когда-либо найденных. (Дети любят самое-самое, у меня от зубов отскакивало: Эверест 8848 м, Марианская впадина 11022 м, Куллинан 612 г) Но горы и впадины -- это все-таки равнодушная природа, а с Куллинан мне было жалко. Я всегда думал, что он раскололся на сотню маленьких алмазят случайно, что это несчастный случай, и очень горевал. И еще я думал, каково же было людям, которые такую красоту случайно раскололи! А сегодня я узнал, что камень, оказывается, был с трещинами и его нельзя было не раскалывать. Точнее, можно было огранить, только расколов. Как-то легче стало, хотя теперь немного жаль, что эти 612 г никогда не были безукоризненным алмазом. 

Collapse )
Leptoptilus crumeniferus

актуальности

9/11

Хорошо помню, как о Виктор Мамонтов, у которого вчера был день рождения, сказал своим проникновенным голосом на весь киноцентр, что терроризм (дело было сразу после "Норд-Оста", если не во время) отчаянный крик о нехватке любви, и вообще-то единственно возможная христианская реакция -- постараться их полюбить и за них помолиться. И как народ затих: как бы не обвинишь ясноокого иконописного старца в идиотизме, остается либо принять это, либо признать, что сам имеешь мало отношения к христианству.

______________________________________________

Переписка Улицкой с Ходорковским

Здесь отребье воспитывает отребье, а приличные люди ощущают себя глубоко несчастными, т.к. ничего не могут сделать внутри этой отвратительной системы. Нет, это чересчур, конечно, могут и делают, но так жутко смотреть, как каждый день спасаются единицы, а тонут десятки человеческих судеб.
И как медленно, оборачиваясь и возвращаясь, движутся перемены.

Дети шестидесятников, прочитавшие в девятом классе перепечатанные на машинке «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына и «1984» Оруэлла, брезгливо от власти отшатывались и в лучшем случае писали свои диссертации, работали врачами или лифтерами, либо участвовали в социальном движении, которое впоследствии называлось «диссидентским». Часть этих подросших детей прошла опыт тюрьмы и лагерей в 70—80-е годы, часть эмигрировала на Запад. А вы как-то убереглись от этого и удачно встроились в тогдашнюю машину, нашли в ней свое место и эффективно работали. Особенно трогает невинность, с которой молодой человек готов пойти хоть в «оборонку», потому что родину надо защищать.


Разговор куда интереснее, чем переписка с Акуниным-Чхартишвили. Там было, ну почти, разъяснение своему несколько просодушному адепту, что все не так плоско-либерально, здесь -- отчетливое обозначение непохожести собеседников вместе с желанием понять друг друга.

________________________________________________

Еще хочется высказаться про childfree, но это придется пока отложить. Гадость, конечно, но в то же время мне очень близки страдания Гессе из-за роста рождаемостии, да и вообще мизантропия. А в то же время Гессе -- старик par excellence, а с позицией Хармса насчет стариков и детей мне тоже трудно спорить. В общем сложно все.