Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

Leptoptilus crumeniferus

От ненависти к страху

Сразу же после убийства Бориса Немцова появилось сразу несколько текстов об одном и том же. Кажется, деградация режима с переходом к насилию - логически наиболее очевидный сценарий развития событий теперь. Хорошо, если обойдется, конечно.

Вот кое-какие ссылки.

Баунов на Карнеги - http://carnegie.ru/2015/02/28/%D1%83%D0%B1%D0%B8%D0%B9%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE-%D0%BD%D0%B5%D0%BC%D1%86%D0%BE%D0%B2%D0%B0-%D0%BD%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D0%B4%D0%B8%D0%BC%D1%8B%D0%B5-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%81%D0%BA%D1%80%D0%B8%D0%BF%D1%86%D0%B8%D0%B8-%D0%B8-%D0%B4%D0%B5%D0%B3%D1%80%D0%B0%D0%B4%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F-%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B9%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D0%B0%D0%B2%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%B7%D0%BC%D0%B0/i33b

Мы в Ведомостях - http://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2015/03/01/ot-redaktsii-ot-nenavisti-k-strahu

Ревзин на InLiberty - http://www.inliberty.ru/blog/1843-novoe-vremya

А вот Григорий Голосов писал об этом еще в октябре - http://daily.rbc.ru/opinions/politics/21/10/2014/54465430cbb20f2bfa24c250


А вот, чтобы не только одна нота, хорошая запись Сергея Зенкина в Facebook, о воскресном траурном шествии:

Collapse )
Leptoptilus crumeniferus

Долгосрочный вклад, или как действует демократия

Прошу прощения за эту странную выходку, но я вчера взялся читать исследование и так увлекся, что даже что-то написал отчасти осмысленное. Но в результате правки статья была купирована до неузнаваемости -- пусть уж первоначальный вариант висит тут.

Влияние демократии на экономическое неравенство — предмет споров, ведущихся не первый десяток лет. Новое исследование, опубликованное в рамках программы Всемирного банка по преодолению бедности – шаг вперед, добавляющий новые измерения к описанию этого сложного феномена.

Collapse )
Leptoptilus crumeniferus

Петрановская про Навального и выборы

Оригинал взят у ludmilapsyholog в Про политиков, профпригодных и почти
Читаю всю разнообразную полемику вокруг Наального и московских выборов. Легитимно, нелегитимно, морально, не морально, подстава, не подстава.
Да ну.
Лично меня как избирателя выбор между Собяниным и Навальным устраивает. Уж точно лучше, чем было в марте, когда единственно возможный вариант омерзителен, а поддельные альтернативы и того гаже.

А это нормально. Навальный единственный на данный момент профпригодный российский политик. Да, может есть и краше, и стерильней помыслами, и безукоризненне идейно, но профпригодных больше -- нет. По крайней мере из известных (во втором ряду-то конечно есть, и не регионах есть,и они обязательно выйдут в первый, по ходу дела, оттеснив наконец всю эту шушеру, которая столько лет изображает фасад оппозиции с нулевым результатом).
Его главное достоинство -- связь с людьми, он предлагает не то, что одобрят в узком кругу рукопжатных, а то, что воодушевит людей, при этом не невнятный "народ", а вполне реальных, дееспособных, активных, молодых людей, которые за ним пойдут и будут делать в сложнейших условиях очень высококвалифицированную работу. Забесплатно, по ночам и выходным. При этом все будет работать, дело будет двигаться, цели -- достигаться, результаты -- анализироваться, ошибки -- учитываться на будущее. В результате возникает то, без чего никакого смысла нет ходить по площадяи с криками "Мы здесь власть" -- горизонтальные самоорганизующиеся команды с опытом общей работы и общих побед, пусть пока промежуточных. С отработанными технологиями, со связями, с внутрикомандными кодексами и т.п. Это мускулы общественных изменений, пока они не нарастут, ничего не будет, кроме шапкозакидательства типа "Мы тебя увольняем" и "вот бы мы 10-го декабря взяли власть, кабы не предатели", перемежающегося бессильными истериками про "в этой стране ничего никогда".
Алексей умеет такое делать, и респект ему за это, безотносительно даже конечного результата всей аферы. Если кто не читал, процесс он описывает вот здесь, очень рекомендую перечитывать, когда припичит поныть про "в этой стране никому ничего не нужно"

http://navalny.livejournal.com/820723.html

И сколько угодно могут очень умные и принципиальные  говорить, что он, мол, не отменил фильтр, а его легитимировал, это все на данном этапе вообще значения особого не имеет, по крайней мере по сравнению с тем, что реально оказывается результатом. Важно, что Навальный умеет такиие вот согласованные высокоэффективные действия сотен и тысяч обычных -- не маргиналов, "посвятивших себя делу революции", а обычных, социально адаптированных и успешных, это важно -- людей затевать и поддерживать, а больше никто не умеет, опять же, из известных. А кто умеет, тот и политик. А кто нет, тот и нет, будь он хоть семи пядей во лбу и кристалльной чистоты помыслов.

Конечно, его, скорее всего, до самих выборов не допустят и посадят, но это, как ни сочувствуй лично Алексею и его семье, как ни возмущайся полной абсурдностью суда и обвинений, боюсь, совершенно неизбежная строчка в резюме для того, кто хочет в России быть серьезным оппозиционным политиком. Хватит с нас гайдаров и прочих, которые вчера в институтах истории КПСС благополучно обитали, а на другой день вдруг сразу стали борцы за демократию. Как говаривал, кажется Ганди, бывают времена, когда тюрьма -- единственное место, достойное мужчины. (Хотя англичане, конечно хоть и были сволочи-колонизаторы, но все же совесть имели и Ганди не сажали, например, за то, что украл стадо священных коров у индусов. Честно сажали за политику. Джентльмены, не гопота гэбульная.)

Так что Алексею и его семье в эти непростые дни -- просто лучи поддержки и пожелание отнестись ко всему предстоящему по возможности философски, как к тяжелой, но полезной стажировке. И, конечно, очень важно постоянное общественное внимание и поддержка, а то ж и угробить могут. Гарантия личной безопасности человека в таких случаях только одна: постоянное внимание общества. Всякий, кто кривит морду "надоело про политику", пусть имеет в виду, в чем невольно может соучаствовать.

Ну, и про Собянина. Он, кстати, тоже профпригоден. Что для путинской команды вообще, мягко говоря, нетипично. Можно -- и нужно -- не соглашаться с конкретными его решениями, предъявлять претензии, ловить за руку, подозревать в интригах -- для всего этого есть основания. Но на данный момент он показал, что имеет связь с избирателями, которую давно утратил Лужков. Начали аферу с плиткой, пошло возмущение -- свернули по-тихому. Метро таки строят. Парки таки обустраивают. Торговые центры повсюду тыкать таки перестали. То Каца, то "ведерок"  хоть иногда, да слушают. Площадь перед Белорусским разгребли -- я уж думала, не при моей жизни.
Оно все, конечно, может, и хило по европейским меркам. И куча всего как было, так и есть, и ЖКХ, и дороги, и т. п.  Но на нашем-то безрыбье -- вполне себе. Подозреваю,что он даже знает словосочетание "обратная связь". Прям совсем большой мальчик политик.  Ну, почти. Потому что на поводке.

Кстати, про поводок. С досрочными выборами оно, конечно, манипуляция. А с другой стороны -- мэр, назначеный лично Путиным, это одно. А мэр, реально (то есть сравнительно честно)  избранный москвичами -- ой, другое. Да еще помогавший голосами оппозиции. Руки-то для маневра куда посвободней будут. Киевский Майдан, говорят,  в свое время оказался возможен во многом именно благодаря позиции мэра, который, решая, кому присягать не верность, между своими избирателями и уходящим в тираж Кучмой выбрал избирателей.
И опять же, можно сколько угодно кричать "они все одна воровская шайка, только трибунал, только хардкор", но это опять же шапкозакидательство, за которым последует "ничего никогда". В реальности сейчас всякий, кто не больной на голову мстительный комплексатик с загубленными жизнями в анамнезе, был бы шагом вперед.

Потому что, как часто говорит тот же Навальный, а он, как профи, это хорошо понимает, важно не кто лично приходит к власти, а важно, на каких условиях договоренности с обществом он приходит.
Если общество,в том числе благодаря работе Навального и его команды, станет хоть на 10% сильнее, организованнее и независимее от власти, и если, с другой стороны, власть станет хоть на 10% способней к самоограничению и обратной связи, это в наших условиях уже дорогого стоит.
Пусть пока хоть в Москве.

Но это все, конечно, так, мечты.
Вот если, а точнее, увы, когда Навального посадят и приговор вступит в силу, тогда возникнет вопрос, этично ли и разумно ли другим оппозиционным кандидатам и избирателям продолжать играть в эту игру.
Leptoptilus crumeniferus

Некрасов восстал и написал

Плакала Вятка, как лес вырубали,
Ныне - застыла от звона кандального.
Колокол бьется на каждом канале:
Судят Навального!
Судят Навального!

Collapse )

Это из комментов у Акунина. Прекрасное же.
Сегодня в 18:00 в Новопушкинском сквере митинг в поддержку политзаключенных и Навального. Надеюсь, увидимся.
А 6 мая - Болотная.
Leptoptilus crumeniferus

Добрый Плутарх рассказывает о героях,или счастливый брак биографического жанра и моральной философии

Древние греки и римляне, преуспев в рассказах о богах более других народов, как известно, относились к ним без особенной симпатии: боги самолюбивы, обидчивы, завистливы, а расплачивается за их капризы всегда человек. С куда большим сочувствием древние следили за жизнью «славных мужей», со страстью составляя их жизнеописания - формально, чтобы учиться на их примерах добродетели, а фактически, чтобы понаблюдать за «богами в разрезе», сверхлюдьми, чьи мотивы можно примерить на себя, осмыслить и объяснить. Необъяснимого греки и римляне не любили и боялись. Сверхчеловечество «славных мужей» безусловно, деяния их родственны подвигам мифических героев: во времена, когда для большинства мир ограничивался родным полисом – а потому изгнание было страшнейшим наказанием – они были гражданами вселенной, презирали богов, не боялись людей, жили на широкую ногу и не знали удержу в авантюрах. Наверное, самый славный из подобных мужей, божественный Алкивиад, несколько раз менявший сторону в Пелопоннесской войне, причем в качестве главнокомандующего, и дважды отправлявшийся в изгнание, всю жизнь кружил головы - Сократу, афинскому народу и Спарте, афинским гетерами и спартанским царицам, персидским сатрапам и фракийским царям. Другой, не менее знаменитый муж, величайший из врагов Рима Ганнибал, был, помимо своих побед, знаменит хитростью: получив «политическое убежище» на Крите, он спрятал от критян свое золото в сваленные во дворе дома статуи. В то же время это люди, они знают взлеты и падения и – главное отличие человека от бога – они смертны. И кончина их редко оказывается мирной. Алкивиад был вероломно убит на чужбине по приказу затягивающего гайки кровавого режима тридцати тиранов в Афинах. В изгнании находит свою смерть и приговоренный Римом Ганнибал: «Не желая, - пишет о нем Корнелий Непот, - чтобы чужие люди решали его судьбу, верный прежней своей доблести, он принял яд, который привык всегда держать при себе».

Collapse )
Leptoptilus crumeniferus

хорошая цитата

Я могу сказать, что я никогда не был в обиде на свое отечество. Не в обиде и сейчас. Со мной там происходило много плохого, но ничуть не меньше – хорошего. Россия – великая страна, и все ее пороки и добродетели величию этому более или менее пропорциональны. В любом случае, размер их таков, что индивидуальная реакция адекватной быть не может.

Ибо, если, например, вспомнить всех загубленных в сталинских лагерях и тюрьмах – не только художников, но и простолюдинов, – если вспомнить эти миллионы мертвых душ – то где взять адекватные чувства? Разве ваш личный гнев, или горе, или смятение могут быть адекватны этой сводящей с ума цифре? Даже если вы их растянете во времени, даже если станете их сознательно культивировать. Возможности сострадания чрезвычайно ограничены, они сильно уступают возможностям зла. Я не верю в спасителей человечества, не верю в конгрессы, не верю в резолюции, осуждающие зверства. Это всего лишь сотрясение эфира, всего лишь форма уклонения от личной ответственности, от чувства, что ты жив, а они мертвы. Это всего лишь оборотная сторона забвения, наиболее комфортабельная форма той же болезни: амнезии. Почему тогда не устроить конгресса памяти жертв инквизиции, Столетней войны, Крестовых походов? Или они мертвы как-нибудь иначе? Уж если устраивать съезды и принимать резолюции, то первая, которую мы должны принять, это резолюция, что мы все – негодяи, что в каждом из нас сидит убийца, что только случайные обстоятельства избавляют нас, сидящих в этом гипотетическом зале, от разделения на убийц и на их жертв. Что следовало бы сделать в первую очередь, так это переписать все учебники истории в том смысле, что выкинуть оттуда всех героев, полководцев, вождей и прочих. Первое, что надо написать в учебнике, – что человек радикально плох. Вместо этого школьники во всех частях света заучивают даты и места исторических сражений и запоминают имена генералов. Пороховой дым превращается в дымку истории и скрывает от нас безымянные и бесчисленные трупы. Мы усматриваем в истории философию и логику. Что ж, вполне логично, что и наши тела исчезнут, заслоненные тем или иным – скорее всего, радиоактивным – облаком.

Я не верю в политические движения, я верю в личное движение, в движение души, когда человек, взглянувши на себя, устыдится настолько, что попытается заняться какими-нибудь переменами: в себе самом, а не снаружи. Вместо этого нам предлагается дешевый и крайне опасный суррогат внутренней человеческой тенденции к переменам: политическое движение, то или иное. Опасный более психологически, нежели физически. Ибо всякое политическое движение есть форма уклонения от личной ответственности за происходящее. Ибо человек, борющийся в экстерьере со Злом, автоматически отождествляет себя с Добром, начинает считать себя носителем Добра. Это всего лишь форма самооправдания, self-comfort, и в России она распространена ничуть не меньше, чем где бы то ни было, может быть, несколько на иной лад, ибо там она имеет больше физических оснований, более детерминирована в прямом смысле. Коммунальность в сфере идей, как правило, ни к чему особенно хорошему еще не приводила. Даже в сфере идей очень высоких: вспомним Лютера. Что же говорить о идеях чисто политических! “Мир плох, надо его изменить. Таким-то и таким-то образом”. Мир как раз неплох, можно даже сказать, что мир хорош. Что правда, так это то, что он испорчен обитателями. И если нужно что-то менять, то не детали пейзажа, но самих себя. В политических движениях дурно то, что они уходят слишком далеко от своего источника; что их следствия подчас так уродуют мир , что его и впрямь можно признать плохим, чисто визуально; что они направляют человеческую мысль в тупик. Напряжение политических страстей прямо пропорционально расстоянию от источника проблемы.

Все мы ведем себя в жизни таким образом, как будто кто-то когда-то где-то сказал нам, что жизнь будет хорошей, что мы можем рассчитывать на гармонию, на Рай на земле. Я хочу сказать, что для души – для человеческой души — есть нечто оскорбительное в проповеди Рая на земле. И нет ничего хуже для человеческого сознания замены метафизических категорий категориями прагматическими, этическими и социальными. Но даже оставаясь на уровне прагматическом, если мы постараемся вспомнить, кто и когда говорил нам что-либо подобное, то в нашем сознании всплывут либо родители в тот момент, когда мы больны и лежим в постели, нянюшка, учительница в школе, газетный заголовок или просто реклама газировки. На самом деле если кто и говорил что-то человеку, так это Господь Бог – Адаму о том, как он будет зарабатывать свой хлеб и чем будут для него дни и ночи. И это больше похоже на правду, и надо еще благодарить Творца за то, что время от времени Он дает нам передышку. Жизнь – так, как она есть, – не борьба между Плохим и Хорошим, но между Плохим и Ужасным. И человеческий выбор на сегодняшний день лежит не между Добром и Злом, а скорее между Злом и Ужасом. Человеческая задача сегодня сводится к тому, чтоб остаться добрым в царстве Зла, а не стать самому его, Зла, носителем. Условия жизни на земле чрезвычайно быстро усложнились, и человек, не будучи, видимо, к столь стремительной перемене достаточно – даже биологически – подготовлен, сейчас расположен более к истерике, чем к нормальному мужеству. Но если уж не к вере, то именно к этому и следует его призывать – к личному мужеству, а не к надежде, что кто-то (другой режим, другой президент) облегчит его задачу.

Collapse )
Leptoptilus crumeniferus

Памяти С. С. Аверинцева (сегодня девятая годовщина)

Вы знаете, что такие кодовые слова современности, как «либеральный» и «либерализм», в приложении к системе ценностей приобретают очень различные значения. Я лично склонен считать, что, право именоваться либералом зависит от отношения к собственным убеждениям, то есть от обязанности быть всецело верным своим «ценностям», но в то же самое время решительно не признавать навязывание этих «ценностей» другим с помощью того или иного вида физического или психологического насилия. Убеждения складываются совсем не обязательно из либеральных ценностей; человек с твердыми религиозными и нравственными принципами должен учиться уважать принципы других людей, не впадая при этом в релятивизм. Но положение коренным образом меняется, если так называемые «либеральные ценности» отстаивают как единственно приемлемые и стремятся предпочесть их любым другим.

Современный либерализм, которому слишком часто недостает такой чисто либеральной добродетели как терпимость, нередко ведет себя как идеология, не допускающая никакого противоречия и заставляющая все человечество признавать тот же самый стиль жизни, воздействуя с помощью «масс-медиа» и других инструментов. Когда так называемый «секс» становится, ни много ни мало, основным символом, знаменем и эмблемой прогресса и демократии, это не может не вызвать реакций, способных носить совершенно криминальный характер, как в случае с исламским терроризмом, либо принимающих более мирные формы, довольно глупые, но вполне понятные и предсказуемые.

В сфере религии эта агрессия сексуальной символики питает фундаментализм и нетерпимость, даже в отношениях между христианскими церквами (речь идет вовсе не о политике, а о настроениях масс). «Человек с улицы» в России ничего не знает о войне, которую тот же псевдолиберализм ведет против католического Магистериума, для него всё это едино — неразличимый «Запад» приходит к нему в виде sex shops и прочих видов обсценности, и он переносит свои впечатления на все «западное», в том числе, увы, и на западные вероисповедания. Речь идет о прискорбной ошибке, и, говоря с моими российскими согражданами, я делал все, что в моих силах, чтобы опровергнуть эту установку, но эта досадная ситуация по-прежнему не изменилась.

Прошу прощения, я вовсе не хочу выглядеть фарисействующим моралистом, но разве мы не живем в эпоху, когда на каждом шагу заявляет о себе новое фарисейство греха, так сказать, фарисейство «мытарей и блудниц», когда нарушение общехристианской нормы самодовольно утверждает себя, без тени улыбки возводя себя в ранг обязательного для всех принципа? Не знаю, возможно ли еще, как в минувшие времена, назвать эту тенденцию «вседозволенностью» и «гедонизмом». Глобальная цивилизация не ограничивает себя позволением того или иного, она стремится навязывать. Что до гедонизма, это концепция, которая предполагает, что индивид стремиться осуществить выбор предпочтений в высшей степени лично, тогда как доктрина этого нового фарисейства не дает места для подобного выбора: СМИ и реклама показывают людям, что программа нацеленного на наслаждение поведения, будучи пассивно признанной, уже выработана. Не обязательно быть фундаменталистом или лицемером, чтобы почувствовать себя несколько деморализованным.

Я должен еще добавить, что не только членам Русской православной церкви, но и прочим верующим, живущим на пространстве бывшего Советского Союза, в том числе католикам, непросто примириться с внешней секуляризацией поведения западных христиан. У обеих партий могут быть свои резоны (или же те и другие могут иметь резоны ложные); я могу представить себе, что в отсутствие преследований некоторые излишки внешней благочестивой суровости стали по-настоящему нестерпимыми, но обе стороны обязаны делать как можно больше для достижения взаимопонимания.

Я хотел бы закончить пожеланием, чтобы диалог в своем прогрессивном развитии сохранял измерение глубины.

Диалог может стать серьезнейшим подспорьем в деле примирения, но он не должен быть сведен к одной лишь инструментальной функции; он должен быть эффективно действенным, не подчиняясь действенности утилитарной. В вопросе диалога культур и религий прагматика оказывается по существу непрактичной, ибо стремится свести материи весьма тонкие и сложные к упрощенным схемам. И если наш опыт может чему-нибудь нас научить, он, конечно же, говорит нам об опасности, которая таится в таких схемах.

Из Речи перед итальянским Сенатом (перевод мой).
Leptoptilus crumeniferus

да, и еще шапку

Из письма "нового потомка" древнейшего царского рода Рюриковичей, писателя и по совместительству, председателя оргкомитета "Партии ортодоксальной демократии" Валерия Кубарева "господам президентам". 

"Волей масонов и народа, Вы оказались на вершине государственной власти Российской Федерации. К Вам обращается варяг и Великий Князь Всея Руси Валерий Викторович Кубарев. Настоящим письмом прошу Вас принять следующие государственные решения, восстанавливающие историческую справедливость и стабильность в России:
- передать моей семье Грановитую Палату, Теремной дворец Московского Кремля и реликвию династии Дуло-Рюриковичей - шапку Мономаха, корону Российской Империи
- остановить оккупацию Российской Федерации группами анонимной власти...

Требования следует удовлетворить путем подписания Указа президента РФ о передаче описанной собственности и имперских регалий роду, ведущему начало от Бога-Отца. Время на принятие Вами решения истекает 1 апреля 2009 года".
 

Leptoptilus crumeniferus

(no subject)

Деревенские   приходили  постоять-посмотреть.   Женщины   приводили   и
маленьких детей взглянуть на мертвую. И если  начинался  плач, все  женщины,
хотя  бы  зашли  они  в избу  из  пустого  любопытства, --  все  обязательно
подплакивали от двери и от  стен,  как бы  аккомпанировали хором.  А мужчины
стояли молча навытяжку, сняв шапки.
     Самый  же  плач доставалось вести  родственницам.  В  плаче  заметил  я
холодно-продуманный, искони-заведенный порядок. Те, кто  подале, подходили к
гробу  ненадолго и у  самого  гроба  причитали негромко. Те, кто считал себя
покойнице роднее, начинали плач еще с порога, а достигнув гроба, наклонялись
голосить  над  самым  лицом усопшей.  Мелодия  была самодеятельная  у каждой
плакальщицы. И свои собственные излагались мысли и чувства.
     Тут  узнал я, что плач над покойной не просто есть  плач, а своего рода
политика. Слетелись три сестры Матрены, захватили избу, козу и печь, заперли
сундук  ее  на  замок,  из  подкладки  пальто выпотрошили двести  похоронных
рублей,  приходящим всем втолковывали, что они одни были Матрене близкие.  И
над гробом плакали так:
     -- Ах, нянькя-нянькя! Ах, лёлька-лёлька!  И ты  ж наша единственная!  И
жила бы  ты тихо-мирно! И мы бы тебя всегда приласкали! А погубила тебя твоя
горница! А доконала тебя, заклятая! И  зачем ты ее ломала? И зачем ты нас не
послушала?
     Так плачи сестер  были обвинительные  плачи  против  мужниной родни: не
надо было  понуждать  Матрену  горницу  ломать.  (А  подспудный  смысл  был:
горницу-ту вы взять-взяли, избы же самой мы вам не дадим!)
     Мужнина  родня --  Матренины  золовки,  сестры Ефима  и  Фаддея,  и еще
племянницы разные приходили и плакали так:
     -- Ах,  тётанька-тётанька!  И как же ты  себя  не берегла!  И, наверно,
теперь они на нас обиделись! И родимая ж ты наша, и вина вся твоя! И горница
тут  ни при чем. И зачем же пошла ты туда, где смерть тебя стерегла? И никто
тебя  туда  не  звал!  И  как  ты  умерла  -- не думала! И  что же ты нас не
слушалась?...
     (И изо  всех этих причитаний выпирал ответ: в смерти ее мы не виноваты,
а насчет избы еще поговорим!)
     Но  широколицая  грубая "вторая"  Матрена  --  та  подставная  Матрена,
которую взял  когда-то Фаддей по одному  лишь имечку,  --  сбивалась  с этой
политики и простовато вопила, надрываясь над гробом:
     --  Да  ты  ж моя сестричечка!  Да неужели  ж  ты  на  меня  обидишься?
Ох-ма!... Да бывалоча мы всё с тобой говорили и  говорили! И прости ты меня,
горемычную! Ох-ма!... И ушла  ты к  своей матушке,  а, наверно,  ты  за мной
заедешь! Ох-ма-а-а!...
     На  этом  "ох-ма-а-а" она словно  испускала  весь дух свой -- и билась,
билась грудью о стенку  гроба.  И  когда плач ее переходил  обрядные  нормы,
женщины, как бы признавая, что плач вполне удался, все дружно говорили:
     -- Отстань! Отстань!
     Матрена отставала, но  потом  приходила вновь  и  рыдала еще неистовее.
Вышла тогда из угла старуха древняя и, положа Матрене руку на плечо, сказала
строго:
     --  Две загадки в мире  есть:  как родился -- не помню,  как умру -- не
знаю.
     И смолкла Матрена тотчас, и все смолкли до полной тишины.
     Но  и сама  эта старуха, намного старше здесь  всех старух и  как будто
даже Матрене чужая вовсе, погодя некоторое время тоже плакала:
     -- Ох  ты, моя  болезная!  Ох ты, моя Васильевна! Ох, надоело  мне  вас
провожать
!